Школьные сочинения по литературе
Поиск
Интересно
Поэт М.А. Кузмин

     Михаил Алексеевич Кузмин известен в истории русской культуры как поэт, прозаик, переводчик, композитор. Его имя громко звучало в начале столетия и занимает достойное место среди поэтов «серебряного века». Он был забыт надолго, забыт еще при жизни. Забыт как литератор, несозвучный времени. Кузмин и сейчас возвращается к нам медленней, чем его, может быть, менее значительные современники. Кузмин умер в 1936 году в забвении и нищете, но своей смертью, и вокруг его имени нет того ореола мученичества, который порой привлекает внимание потомков. К тому же Кузмин не был эмигрантом, он не уехал из России после революции.
     Кузмин не поддается однозначному восприятию. Кажется, в его облике и творчестве совмещается несовместимое: с одной стороны - маркиз XVIII века, с другой - старообрядец, верующий прямо и просто, без характерных для его эпохи религиозно- философских исканий. Кузмин - «человек позднего символизма», по определению Ахматовой, но и Блок не хочет «числить его символистом»»: он «на наших пирах не бывал». Поэтический мир Михаила Кузмина характеризуется эпитетами - открытый, свободный, пленительный, легкий, летящий.
     Еще нежней, еще прелестней
     Пропел Апрель: проснись, воскресни
     От сонной, косной суеты!
     Сегодня снова вспомнишь ты
     Забытые зимою песни.
     Может быть, самая привлекательная черта Кузмина — искреннее смирение, отсутствие всякой гордыни и позы, так свойственных художнику «серебряного века»: гордыни мага, жреца, отщепенца, мастера.
     Родился Михаил Кузмин в Ярославле в небогатой дворянской семье. С раннего детства манило его воображение царство звуков. Впоследствии интерес к музыке и занятия ею вылились в желание стать профессиональным музыкантом. Кузмин поступает в Петербургскую консерваторию. Его преподавателями были известные русские композиторы Римский-Корсаков и Лядов. В эти годы у него появляется новое увлечение: поэзия. И не удивительно, ведь звуки музыки и звуки слова могут естественным образом переплетаться.
     Как сладок дух проснувшейся травы,
     Как старые ручьи опять новы,
     Какой покой с высокой синевы!
     Одна за другой заполняются страницы поэтической тетради, но Кузмин не торопится раскрывать свою тайну. Первые стихи увидели свет, когда их автор «разменял» четвертый десяток. Запоздалый дебют оказался на редкость удачным: литературные журналы сообщали читателям, что над Парнасом загорелась загадочная «рассветная звезда». Вышедший вскоре первый поэтический сборник «Сети» (1908 г.) принес Кузмину общее признание.
     Память зорь в широком небе, память дальнего пути,
     Память сердца, где смешались все дороги, все пути -
     Отчего даже теперь я не могу от вас уйти?
     А. Блок направил Кузмину восторженное письмо: «Господи, какой Вы поэт и какая это книга! Я во все влюблен, каждую строку и каждую букву понимаю!»
     Одна из главных тем творчества Кузмина - путь души через любовь и красоту к духовному просветлению. В триаде дух - душа - тело для него главное -душа. В одном из стихотворений рассказывается об этой неустанной созидающей работе «сердца», действующей как бы помимо ленивого и сонного повседневного существования.
     Кузмин писал однажды об особой, свойственной поэтам предсмертной обостренности восприятия: поэты «должны иметь острую память любви и широко открытые глаза на весь милый, радостный и горестный мир, чтобы насмотреться на него и пить его каждую минуту последний раз».
     «Предсмертное», то есть восприятие жизни перед лицом смерти, позволяет поэту любоваться миром, предметом, любимым человеком:
     Что мне приснится, что вспомянется
     В последнем блеске бытия?
     На что душа моя оглянется,
     Идя в нездешние края?
     На что-нибудь совсем домашнее,
     Что и не вспомнить вот теперь:
     Прогулку по саду вчерашнюю,
     Открытую на солнце дверь.
     В совершенстве владея древними и новыми языками, поэт изучал литературные памятники разных эпох и народов, знакомился с историей и культурой исчезнувших цивилизаций, следил за исследованиями современных европейских ученых. Его поэзия «переносит нас то на Восток, то в древнюю Элладу, в Рим, в Александрию, XVIII век», читатель странствует с его героями «из одной страны в другую и одинаково хорошо чувствует себя как в современном городе, так и в какой-нибудь деревушке, в избе старообрядца или во дворце царя-язычника», и постепенно, благодаря гипнотической силе Кузминских образов, он начинает себя чувствовать «гражданином вселенной».
     Сквозь чайный пар я вижу гору Фудзий,
     На желтом небе золотой вулкан.
     Как блюдечко природа странно узит!
     Но новый трепет мелкой рябью дан.
     Удивительным образом соединяются в поэзии Кузмина простота и сложность. В одном из стихотворений сборника «Параболы» Кузмин осмысливает тайны и задачи искусства:
     Стеклянно сердце и стеклянна грудь -
     Звенят от каждого прикосновенья,
     Но, строгий сторож, осторожен будь,
     Подземная да не проступит муть
     За это блещущее огражденье.
     На протяжении всей жизни в статьях и стихах Кузмин неизменно настаивает на том, что искусство «должно усиливать или пробуждать волю к жизни и приводить к приятию мира».
     Мастерство Кузмина в собственном, узком смысле слова, видимо, не имеет аналогов в русской поэзии. Он сочетает разнообразие строфики с многообразием стихотворных размеров; огромное количество звуковых повторов с гибкой интонацией - разговорной и поэтической. Все это придает мелодичное звучание стихам:
     Приходите ко мне, кто смутен, кто весел,
     Кто обрел, кто потерял кольцо обручальное,
     Чтобы бремя ваше, светлое и печальное,
     Я как одежу на гвоздик повесил.
     В своей лирике Кузмин свободно чередует неологизмы с шаблонами сентиментализма или романтизма, грубоватые обороты разговорной речи - с высокой лексикой:
     А в золотом зрачке зарделась слава,
     И пятки розоватые мелькают.
     В начале 20-х годов известный критик Э. Ф. Голлербах писал: «Кузмин, Блок, Ахматова - три поэта, подарившие нам в тяжелые годы революционного времени не одну пригоршню чудесных самоцветов». А вот в нелегкие 30-е годы поэт не мог и не желал печатать свои произведения.
     В марте 1936 года литературный Ленинград хоронил Кузмина. Печальная процессия тянулась к Волкову кладбищу...
     Шумит ли дуб зеленый над могилой?
     Поет ли сладкий голос про любовь?
     Узнал ли ты, что мило в жизни милой,
     Или по-прежнему все хмуришь бровь?
     Это его В. Хлебников называл своим учителем, а Маяковский, Есенин и Пастернак прислушивались к его неподражаемому голосу. И очень хочется, чтобы поэзия Кузмина вновь возродилась и согревала и радовала наши сердца.